Возвращение в себя, или что значит кусок мяса для женщины

Прошло уже много лет после переезда из зеленой, шумной Бухары, как Рая ее помнила. Хотя другие помнили только камни. Она тосковала по городу своего детства.

Рая научилась говорить на иврите, привыкла к местному темпу жизни, но "вкус дома" ускользал. В супермаркетах мясо лежало в стерильном пластике - холодное, бездушное, чужое. Для Раи, выросшей на культе базарного мастерства, это было сродни потере памяти. Она чувствовала себя одинокой в этом изобилии, тоскуя по рукам мастера, который знал не только анатомию животного, но и душу покупателя.

Просьба о помощи

Однажды, когда тоска стала совсем невыносимой, она позвонила Давиду, своему земляку.  Он был из тех людей, кто знает в Израиле каждый закоулок.

- Давид, мне нужно настоящее мясо. Не из лотка. Кошерное, правильное, как у нас... Помнишь? - голос ее дрогнул.

Давид не стал задавать лишних вопросов. Он слышал в ее голосе не просто каприз, а крик о доме.

- Я знаю одно место в промзоне соседнего города, - ответил он. Заеду за тобой завтра после работы.

Дорога и сомнения

Давид вел машину по раскаленному шоссе. Рая смотрела в окно на колючие кустарники и бесконечные теплицы. Внутри нее боролись надежда и страх:

- А вдруг это опять не то? Вдруг я просто ищу призраков прошлого?

Давид молчал, понимая, что сейчас ей нужно это внутреннее путешествие.

Они долго кружили между ангарами и мастерскими. Запах мазута и раскаленного железа пугал ее.

- Где здесь может быть чистое, кошерное место? - шептала она.

Когда Давид наконец затормозил у невзрачной железной двери без вывески, Рая замялась. Ей хотелось повернуть назад, чтобы не разрушать последнюю иллюзию.

Внутри пахло солью и свежестью. За прилавком стоял мужчина.  Его лицо... оно не было приветливым и казалось высеченным из камня. Он не улыбался, не зазывал. Он работал - быстро, жестко, точно.

Рая начала объяснять, что ей нужен особый отрез для праздничного блюда, используя профессиональные термины, которые знала только она. Мясник лишь сухо бросил:

- Гверет (госпожа), я знаю свою работу. Не учите меня.

Рая вспыхнула! Обида и разочарование подступили к горлу.

- Столько ехать, чтобы услышать хамство в ответ на просьбу! Не учите меня жить?!  И это все, что он может сказать! Эх, Давид, куда ты меня привез?! - мысли эти мелькали в голове у Раи.

Вспышка в памяти

Она уже повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как закипают на глазах слезы. Но в последний момент обернулась и с вызовом бросила:

- В моем городе, в Бухаре, мастер на старом рынке никогда бы так не ответил женщине! Он знал свое дело, он уважал мясо и тех, кто его покупает и готовит!

Мясник замер. Его нож застыл в сантиметре от доски. Он медленно поднял глаза, и его суровый взгляд вдруг стал пронзительно ясным.

- Бухара? Старый рынок? - переспросил он на языке ее детства, медленно, смакуя каждое слово. Он вытер руки о фартук, зашел в подсобку и вынес маленькую, потертую фотографию в рамке. С нее улыбался тот самый легендарный старик-мясник из ее юности.

- Это мой отец, - тихо сказал он. - Я уехал сюда молодым, открыл это место... и каждый день жду, когда кто-нибудь попросит разделать мясо именно так, как учил он.

Возвращение домой

Мир вокруг перестал быть чужим. Рая смотрела на сына того самого мастера и видела в его чертах черты своего прошлого. Слезы облегчения хлынули ручьем. Оказалось, что дом - это не география, это люди и верность своему делу. Давид был в шоке от случившегося. Он молча стоял у двери.

Когда они возвращались назад, в машине пахло не просто свежим мясом, а специями, солнцем и покоем. Рая смотрела на израильские холмы и видела в них продолжение своих родных гор. А бесконечные теплицы вызывали у нее новые чувства - гордость и любовь.  Она больше не была здесь чужой. Она нашла своих.