Жизнь Шимона напоминала идеально заваренный крупнолистовой чай: густая, золотистая, с правильным количеством сахара. Он работал ведущим инженером в КБ, где его авторитет казался незыблемым, как закон всемирного тяготения.
На подоконнике в кабинете росла герань - такая же коренастая и ворчливая, как сам хозяин. Она цвела яростным алым цветом, будто постоянно злилась на сквозняки. Шимон верил: пока герань жива, а он подписывает чертежи, в мире царит порядок.
Дома его ждала Света, умевшая греметь посудой так ласково, что это казалось аплодисментами. Шимон поглощал ее внимание и заботу, как черный бархат поглощает свет. То был рай чистого, упоительного самолюбия, где даже кот при виде хозяина принимал позу почтительного ожидания.
Все начало рушиться буднично. В отделе появился Аркадий - человек с лицом отличника и манерами, которые Шимон сразу окрестил "излишне вежливым вредительством". В один из обеденных перерывов Аркадий мягко представил план оптимизации цеха. И первым делом - как бы между прочим - отодвинул горшок с геранью в самый угол. Шимон тогда почувствовал, что подвинули не цветок, а его самого.
Аркадий рассуждал о графиках так, будто тридцати лет опыта Шимона никогда не существовало. Начальник надел очки и уставился в чужие цифры. Мир не рухнул, он просто тихо отодвинулся. Шимон ощутил, как его "трон" из старого дуба превращается в обычную табуретку.
Он смотрел на чертежи Аркадия, а внутри шел тяжелый, изматывающий спор:
- Смотри, - шептал внутренний голос, - этот щенок пометил твою территорию. Он нашел ошибку в твоих расчетах. Ты теперь не Мастер, ты просто старик с пыльным цветком.
- Ну ошибся, с кем не бывает, - вяло огрызался Шимон.
- С тобой не бывает! Если ты сейчас это проглотишь, завтра тебя попросят освободить стол. Ты либо на вершине, либо в канаве. Выбирай.
Шимон попытался иронизировать, но шутка вышла тяжелой, как упавший молоток. Коллеги отвели глаза. Впервые он почувствовал себя не хозяином, а лишней деталью.
Вечером он стоял у выхода, сжимая в руках папку с уникальными чертежами системы охлаждения.
- Забирай их и уходи, - подначивал внутренний зверь. - Без тебя тут все сгорит. Пусть Аркадий сам объясняет инвесторам, почему котел превратился в тыкву. Это будет великая месть!
- Но люди останутся без премий, - спорил Шимон. - Света не поедет к морю.
- Зато они поймут, кто здесь главный! Без тебя они куча металлолома. Пусть помучаются, зато признают твою силу.
Он стоял у двери, понимая: если сейчас уйдет, то сожжет не мосты, а собственную душу, превратившись в мелкого пакостника.
В этот момент в цехе взвыла сирена. Аркадий, в спешке запустив линию, не проверил клапаны, и давление в котле зашкалило. Через две минуты должно было случиться непоправимое. А в щитовой в наушниках сидел ничего не подозревающий Михалыч.
- Смотри! - ликовал внутренний голос. - Твой шанс! Досчитай до ста, и Аркадия вышвырнут из КБ с волчьим билетом. Ты же этого хотел!
- Михалыч сварится, - прохрипел Шимон.
- Это несчастный случай. Зато ты вернешь себе трон. Ну же, постой еще минутку.
Шимон посмотрел на манометр. Жажда реванша или жизнь человека? Он понял: если не сделает шаг сейчас, он победит соперника, но навсегда уничтожит в себе человека.
Папка полетела на пол. В голове вспыхнула яростная, спасительная мысль: его эгоизм - это мотор. Так не жги дорогое топливо на обиды, дай газу на дело!".
Он понесся к котлу не из кротости. Он летел туда с внутренним рыком: "Уйди, щенок, сейчас Мастер покажет, как надо!"
Желание быть "первым после Бога" превратилось в чистую энергию. Шимон оттолкнул оцепеневшего Аркадия и голыми руками перекрыл сорванный кран, обжигаясь, но не замечая боли.
В этот момент к нему пришло озарение: истинное величие - это когда твое Я становится таким огромным, что и Михалыч, и цех, и даже этот нелепый Аркадий вмещаются в него. Ты спасаешь их, потому что они - твое.
Зверь эгоизма внутри не был убит - он был исправлен. Он больше не работал как черная дыра, втягивающая все в себя, а превратился в солнце, которое греет окружающих просто потому, что в нем слишком много силы.
После этого случая Шимон не стал ангелом. Он все так же ворчал на погоду, но из его глаз исчезла колючая подозрительность.
Вечером он сидел на кухне. Света мазала его обожженные пальцы мазью. На столе стоял горшок с геранью - Шимон забрал его из КБ навсегда. Цветок запылился, но все так же яростно алел.
Шимон чувствовал странную, тяжелую наполненность. Внутренний зверь спал сытым, глубоким сном: он сегодня спас мир, и это стало лучшим подарком для его самолюбия.
- Света, - сказал он, - подай-ка мне самый большой кусок пирога. Я сегодня его честно заработал.
И в этом "заработал" не было прежней гордыни - только спокойная мощь человека, который перестал воевать с собственной природой и начал жить на полную мощность.
