Когда смерть отступает

- Куда ты с ногами на паркет?! - крикнула она вниз, не оборачиваясь.

Тёма замер в дверях. Пакет с кефиром он прижимал к животу.

- Я только кефир поставил...

- На коврик ставь! - Серафима Павловна водворила рюмку в сервант. - И квитанцию за свет сам заполни. Мне через полчаса в банк.

- Тёть Сим, - Тёма переступил с ноги на ногу, - вы бы чайник поставили. Посидели бы. Поговорили.

Она наконец обернулась. Посмотрела на него с высоты стремянки.

- От разговоров чашки битые остаются. Лучше сбережения в тепле держать, чем языком чесать.

Тёма вздохнул. Сунул кефир в холодильник и вышел, прикрыв дверь.

Серафима Павловна спустилась со стремянки и пошла на кухню вымыть тряпку. На полпути она поняла, что не может сделать шаг. Грудь сдавило так, будто внутрь вставили ржавый обруч и начали затягивать.

Она кое-как добралась до кровати. Телефон выпал из рук, когда она нажимала кнопки. Голос пресекся, превратившись в хрип.

Вдруг она услышала, как открывается входная дверь. Кто-то вошёл. Парень с глазами усталого спаниеля. Он молча прикрепил к её груди присоски кардиографа, взглянул на экран. Экран мигнул.

Фельдшер выпрямился. Посмотрит на неё - и ничего не сказал. Только покачал головой.

Потом он говорил по рации - быстро, тихо, так, чтобы она не слышала. Но она разобрала слова: "не успеем". Он убрал рацию и остался стоять рядом, глядя в пол.

- Я должна позвонить... - прошептала она.

Он не ответил. Просто отвернулся к окну.

Она потянулась к телефону. Он не помог. Не потому, что злой, - потому что уже знал: не поможет.

Она набрала Тёму. Трубку взяли не сразу.

- Тёмочка, - прохрипела она, - прибеги, мне плохо. Лекарство подай, за руку подержи...

- Тёть Сим, - голос Тёмы был сухим и жёстким. - Вы час назад меня за порог выгнали. Сказали, от меня только грязь. Я сейчас с девушкой. Сами справитесь.

Короткие гудки.

Она смотрела на экран. Когда вызов завершился, фельдшер уже стоял в дверях.

- Я вызвал бригаду, - сказал он, не оборачиваясь. - Они приедут. Но мне пора на следующий вызов.

Он вышел. Дверь за ним прикрылась не до конца.

Серафима Павловна осталась одна. Грудь разрывало от каждого вдоха.

Она медленно, опираясь на локти, подползла к серванту. Открыла дверцу,

- Вадим, зайди, - голос её ломался, как сухая щепка. - Забери всё. Сервант, хрусталь, старые сбережения из банки. Вызови частную реанимацию.

Вадим пришёл через три минуты. Провёл рукой по серванту, открыл банку, пересчитал советские пачки. Усмехнулся.

- Сим, ты чего? - он посмотрел на неё почти жалостливо. - Этим фантикам тридцать лет. Их даже на рынке не возьмут. А сервант... кому он нужен?

Он положил банку на пол, повернулся и вышел.

Серафима Павловна осталась одна. Дверь в коридор была приоткрыта, но сил встать и закрыть её не было.

Грудь сжало с новой силой. Она пыталась дышать, но воздух не шёл. Стены начали раздвигаться, сервант поплыл в темноту, и она провалилась в ледяную пустоту.

Там никого не было. Только молчание.

Она лежала на спине и смотрела вверх. Над ней не было ни потолка, ни неба - просто ничто. В груди уже не болело. Стало тихо.

И тогда она увидела Тёму.

Не того, который повесил трубку. Маленького. Лет пяти. Он стоял босиком на паркете и тянул к ней руки: "Тётя Сим, почитай сказку". А она отмахивалась: "Иди, иди, я рюмки мою".

Маленький Тёма плакал. Она не обернулась.

И теперь, лёжа в пустоте, она вдруг поняла: сервант не удержал. Банка не спасла. Рюмки не согрели. Всё, за что она держалась, оказалось пустым. Только тот мальчик был настоящим. И она его прогнала.

Серафима Павловна закрыла глаза.

- Господи, - прошептала она. - Тёмку не тронь. Он хороший. Я сама виновата. Соседке со второго этажа помоги, у неё сын болеет, она одна. И фельдшеру тому... глаза у него грустные. Ты ему сил дай.

Она замолчала. И вдруг почувствовала: пустота начала теплеть. Свет пошёл не сверху, а откуда-то изнутри. Из груди. Из того места, где секунду назад была тьма.

А в это время Тёма стоял в коридоре перед её квартирой. Ему стало не по себе. Он бросил всё и прибежал. Дёрнул ручку - дверь была приоткрыта. Он вошёл и увидел её на кровати без сознания.

Бригада, которую вызвал первый врач, приехала через семь минут. Тёма поехал с ней в больницу.

Через неделю Серафима Павловна сидела на больничной койке. Из открытого окна дул весенний ветер. Врач заглянул в карту, поднял глаза, помолчал.

- Я не знаю, что сказать, - произнес он. - И не буду врать. Вы здесь - и это чудо.

Он вышел.

В дверях появился Тёма с пакетом яблок. На нём была старая, выцветшая футболка с дурацким принтом - Серафима Павловна подарила её лет пять назад, когда он поступил в колледж. Футболка стоила триста рублей и давно была ему мала, но он всё равно её надел.

Тёма мялся, переступая с ноги на ногу.

- Тёть Сим, - сказал он тихо. - Я яблок принёс. Простите меня.

Серафима Павловна посмотрела на него, узнала футболку, и внутри у неё что-то дрогнуло.

Она перевела взгляд на тумбочку. Там стояли цветы в простой стеклянной банке. Не хрусталь - обычная банка из-под огурцов.

Она улыбнулась.

- Заходи, Тёмочка. Чай будем пить. Из кружек.

Она протянула к нему руки. Просто чтобы он подошёл.

И он подошёл.