- Сём, у Коли пес совсем плох. Помоги донести. - Она поставила чашку на подставку. Не на стол. На подставку. Он ее научил.
Семен поморщился, достал из кармана рулетку, вытянул на десять сантиметров и щелкнул обратно.
- У Коли есть родственники. А у меня через пятнадцать минут фильм про акведуки.
Тома смотрела на него пару секунд. Потом развернулась и молча вышла.
На столе забился телефон - пришло уведомление: его архитектурное бюро признано банкротом, счета заблокированы.
Пончик вздрогнул от резкого звука, подскочил и задел штатив. Тяжелая тренога рухнула прямо на стеклянный стеллаж. С хрустальным звоном по паркету разлетелись макеты римских фасадов - полтора года работы. Крошка, гипс, пыль. Семен стоял не двигаясь, а пальцы в кармане сжимали рулетку до белых костяшек.
Он выскочил в прихожую. Тома стояла у двери с чемоданом.
- Я ухожу.
- Ты с ума сошла?! Куда?! У нас через час ужин! Ты видишь, что произошло?!
- Вижу, - Тома взялась за ручку. - Ты построил музей, Сема. А я не могу быть еще одним экспонатом. Прощай.
Дверь захлопнулась. Семен рванул следом. На лестничной площадке дядя Коля стоял на коленях над скулящим спаниелем.
- Семен, помоги! Сам не донесу, ноги не держат, он умирает!
- Дядя Коля, у меня Тома ушла! Фирма сгорела! - заорал Семен и попытался перешагнуть через собаку.
Но спаниель ткнулся носом в его идеально чистый ботинок, оставив мокрый грязный след. Семен замер. Медленно достал из кармана рулетку, вытянул ленту и приложил к пятну: семь на четыре сантиметра. Посмотрел на цифры. Убрал рулетку.
И вместо того чтобы вытереть грязь, наклонился и подхватил спаниеля - нелепо, брезгливо, но крепко.
- Держись, псина, - сказал хрипло. - Слюни в сторону.
Он бежал вниз по лестнице. Ботинок с грязным следом оставлял отпечатки на каждой ступеньке. Он даже не обернулся.
Отдав собаку ветеринарам - весь мокрый, в слюне, с перемазанной обувью - он выбежал на улицу. Томы нигде не было. Семен прыгнул в "Пежо", но выезд перегородил черный внедорожник. Из него вылез амбал с перебитым носом.
- Слышь, мужик, сдай назад. Жду человека.
- Мне на вокзал, жена уходит! - Семен выскочил из машины. - Убери тачку, быстро!
Амбал шагнул вперед, кулаки сжались. Семен посмотрел на него, на свои трясущиеся руки, на рубашку в собачьей слюне. Он знал: если тот ударит, он даже не закроется.
И вдруг шаг сделал сам Семен. Подошел к амбалу вплотную. Достал рулетку, вытянул ленту и измерил расстояние от своего носа до чужого - тридцать два сантиметра. Спрятал инструмент в карман и сказал тихо:
- Если хочешь бить - бей. Я все равно уже ничего не контролирую. Но сначала отгони машину. Пожалуйста.
Амбал застыл. Смотрел на Семена, на его руки, на грязь на ботинке, на рулетку. В его глазах мелькнуло понимание: перед ним человек, который измеряет мир сантиметрами, потому что боится к нему прикоснуться.
- Ты... - начал амбал. - Ты вообще себя видишь? Только что измерил мою рожу. Ты кто, геодезист?
- Архитектор, - ответил Семен и улыбнулся. Криво и отчаянно. - Выстраивал идеальные миры. Сегодня они все рухнули.
Амбал молчал пару секунд. Потом сплюнул и покачал головой:
- Вали. Ты псих, мужик. Но живой. Давай, пока я добрый, догоняй свою бабу. И лечись.
Внедорожник отъехал. Семен вдавил педаль газа в пол.
У вокзала лил стеной дождь. Семен бросил машину прямо на тротуаре и рванул в здание. Насквозь промокший, с прилипшими ко лбу волосами, он метался между платформами. До отправления поезда оставалось три минуты.
И вдруг у выхода на перрон он услышал плач. Маленький пацан лет пяти в желтой куртке стоял один и ревел навзрыд. Люди обтекали его, как вода камень.
Семен замер. Табло мигало: "Южный экспресс. Платформа 7. Отправление через 3 мин". Ребенок продолжал кричать.
Семен сделал шаг к платформам. Потом остановился, обернулся и выкрикнул в пустоту:
- Да чтоб тебя!
Он подскочил к пацану, схватил его в охапку и прижал к себе так крепко, что тот икнул от неожиданности.
- Тихо! - рявкнул Семен. - Не ори! Сейчас найдем твою мать. Держись!
Он побежал к стойке дежурного, расталкивая толпу плечами.
- Потерялся! - крикнул он еще издалека. - Желтая куртка! Включите громкоговоритель!
Дежурный, глянув на его взмыленное лицо, без лишних слов нажал кнопку микрофона. Через минуту из толпы вылетела испуганная женщина.
- Дениска! Господи... Спасибо вам! Я отвернулась на секунду...
- Бегите. Согрейте его, - перебил Семен и кинулся к седьмой платформе.
Табло горело красным: "Отправление - 0 мин". Двери вагонов уже закрывались. У последнего вагона стояла Тома с чемоданом. Она не села в поезд. Она ждала.
Семен подбежал и остановился в двух метрах. С его одежды и обуви стекала вода.
Он снова достал рулетку. Вытянул ленту, приложил к ее плечу, потом к груди, к пальцам на ручке чемодана. Числа прыгали, лента дрожала. Он смотрел на эти цифры, ничего не значащие и бесполезные, потом на Тому - и просто убрал рулетку в карман.
- Я пытался измерить, - прохрипел он. - Ничего не выходит. Все сломалось. И я не знаю, что теперь делать.
Тома смотрела на его мокрое, растерянное лицо.
- Ты опоздал, - сказала она.
- Знаю.
- Ты весь в собачьей слюне. И ботинок грязный.
- Я знаю, Тома, - прошептал он. - Тринадцать с половиной сантиметров грязи.
Она чуть улыбнулась:
- Покажи.
Он протянул руку. Тома взяла его за пальцы и потянула к вагонной подножке:
- Заходи.
Они вошли в вагон. Семен тяжело опустился на сиденье у окна. Тома поставила чемодан рядом, расстегнула молнию - и оттуда, сонно щурясь, вылез Пончик. Поправил лапкой мех, ткнулся носом в плечо Семена и чихнул.
Семен опешил:
- Ты... взвалила его с собой?
Тома села напротив и улыбнулась:
- Я знала, что без него ты не уронишь штатив. А мне нужен тот Семен, который его уронил.
Сурок вскарабкался хозяину на шею и запыхтел.
Семен смотрел в окно. По стеклу ползла капля - не вниз, а вбок, подхваченная встречным ветром. Кривая, неровная, живая. Раньше он немедленно стер бы ее, а теперь просто наблюдал, как она движется, как меняет направление, как не подчиняется физике, которую он знал. И вдруг он улыбнулся - открыто и немного растерянно.
- Что? - спросила Тома.
- Ничего, - ответил он. - Просто я не знаю, куда ползет эта капля. И мне это нравится.
Поезд тронулся. Семен закрыл глаза. Впервые в жизни он не знал, что будет завтра, - и это больше не казалось катастрофой
