Антибиотик

Пацаны после работы пошли в лес за ягодами - сладкого им захотелось. Леха не пошел, он так устал, что просто заснул. Уже стемнело. Вдруг крики, шум. Он вскочил и не сразу понял, где он.

Все набились в комнату, а на полу на самодельных носилках лежал Володька - его друг. Он был без сознания - попал в медвежий капкан.

Везти в город? Можно не успеть. Что делать? И посоветоваться не с кем... Машина с продуктами должна была прийти через несколько дней. Но как продержаться?

Конечно, он обработал рану. Уже поднялась температура. Лёха тогда рискнул и засадил Володьке лошадиную дозу антибиотика. Правда, особой надежды у него не было. Но это было единственное, что он мог тогда сделать.

За Володькой ухаживала единственная девушка из их отряда - повариха Лена.

К вечеру температура немного спала. А через несколько дней Володька уже ходил и в город не поехал. С тех пор Лёха убедился в исцеляющей силе антибиотиков. Много раз они выручали его и его пациентов.

С пор прошло много лет.

Антибиотик, который не подействовал, Алексей Петрович долго не выбрасывал. Упаковка лежала в кармане халата, словно напоминание о том, что привычный порядок дал трещину.

Пациент в палате лежал третий день. Температура не снижалась. Дозы были выверены, анализы - чистыми, схема - правильной. И все равно ничего.

- Раньше такого не было, - подумал Алексей Петрович.

И именно эта мысль впервые его по-настоящему испугала. Чем лечить, если не ими? Он вспомнил, что было неделю назад.

Женщина с насморком и усталым голосом сказала:

- Доктор, мне нужен антибиотик. Мне нельзя болеть.

Он знал - нельзя. Но очередь, давление, привычка оказались сильнее. Ручка уже писала рецепт, когда разум еще сомневался.

Через неделю она вернулась:

- Мне хуже.

Он сменил препарат. Сделал вид, что ситуация под контролем. Но где-то глубоко впервые мелькнуло сомнение: а если контроль уже не у врача?

Через месяц поступил тяжелый пациент. Антибиотики не действовали один за другим. Анализы показали устойчивость.

- Это теперь часто, - сказал коллега.

Слово "часто" повисло в воздухе тяжелее диагноза. Весь многолетний опыт Алексея Петровича теперь ничего не стоил. Это его просто убивало.

Настоящий удар пришел позже - заболел его сын.

Он никогда не лечился "на всякий случай", никогда не просил чего-нибудь посильнее. Алексей Петрович решил, что антибиотик - решение в его случае. Но в этот раз лечение не работало.

Что делать? Пробовать другой антибиотик? Нет. Он вспомнил, как лечила его бабушка. Надел сыну мокрые носки и сверху шерстяные. Через несколько часов температура немного упала. Сын заснул. Алексей Петрович сидел рядом, гладил руку сына и думал.

Тогда он впервые осознал, что возможно болезнь больше не принадлежит одному человеку.

Ночью на дежурстве он сидел в пустом кабинете и листал истории болезней. Фамилии менялись, даты сливались, а назначения повторялись - снова и снова.

"На всякий случай".

"Чтобы не рисковать".

"Пациент настаивал".

Это была не россыпь ошибок, это была одна длинная их цепь. Те, кто принимал антибиотики бездумно, давно забыли об этом. Они выздоровели или просто перестали болеть.

Но бактерии - нет. Они ушли дальше. К тем, кто ждал и лечился правильно. К тем, кто терпел. К детям. К его сыну.

Алексей Петрович ясно увидел: одни принимали лекарства без меры, а расплачивались другие - те, кто не делал этого никогда.

Антибиотик оказался не личным выбором, а действием с отложенным эффектом. Каждая бездумная таблетка ослабляла защиту не здесь и сейчас, а где-то дальше - у другого человека, у других людей.

Мы связаны не только словами и поступками. Мы связаны даже тем, что принимаем внутрь.

С этого дня он стал другим врачом. Он начал говорить "нет". Объяснять. Ждать. Спорить. Работать стало труднее. Но дышать - легче.

Он больше не считал антибиотик быстрым решением. Он видел в нем ответственность - за тех, кого он никогда не встретит.

И, пожалуй, впервые за много лет он почувствовал, что лечит не отдельного человека, а связь между людьми.