Инструкция по сборке человека. Детская модификация

Семилетняя Алиса жила именно в таком мире, спроектированном лучшими педиатрами и детскими психологами. Ее мир пах гипоаллергенной ромашкой и абсолютной безопасностью. Игрушки Алисы развивали мелкую моторику, но принципиально не имели углов. На ее планшете стоял тройной фильтр, отсекающий излишне драматичные сказки - не дай бог травмировать нежную психику историей про Колобка.

У Алисы было все: три вида интерактивного пластилина, не оставляющего пятен, карманный щенок, который не писал на ковер, и кружок ментальной арифметики для стимуляции левого полушария. Не было только одного - румянца на щеках. Алиса сидела на диване, чистая, как медицинский шприц в заводской упаковке, и тоскливо листала идеальные картинки на экране.

Жизнь текла мимо нее в режиме 0+, не задевая, не сбивая с ног и не оставляя счастливых царапин. И это во время летних каникул у бабушки!

С утра шел дождь - крупный, с пузырями на асфальте. Планшет Алисы разрядился, а умная розетка заблокировала зарядку из-за режима экономии энергии. В комнате повисла паника. И тут бабушка Вера, сидевшая в кресле с вязанием, отложила спицы и нарушила все протоколы безопасности.

- А я в твои годы, - сказала бабушка, - однажды упала в лужу. В самую большую лужу у нас во дворе. Она была мне по колено, коричневая, с бензиновыми разводами, похожими на хвост павлина. Я барахталась в ней минут двадцать. Мои колготки стали цвета чернозема, а в сапогах весело хлюпала вода. А может, это были головастики... И знаешь что? Я никогда больше не была так бесстыдно, оглушительно счастлива!

Мир Алисы, застрахованный от микробов, дал глубокую трещину. Она впервые задумалась о чем-то кроме планшета.

Слова бабушки загнали Алису в тупик. В ее голове столкнулись две тектонические плиты: строгая родительская инструкция "грязь - это инфекция" и внезапное, дикое желание узнать, что же это за павлиний хвост в воде. При этом страх нарушить идеальный порядок держал Алису в плену данных родителям обещаний.

Она попыталась смоделировать лужу на экране планшета, который наконец включился. Но игра "Симулятор юного свиновода" выдавала только пиксели. Алиса поняла, что ее гаджеты бессильны. Она почувствовала себя обманутой: у нее есть виртуальный космос, но нет обыкновенной жидкой земли и той самой огромной лужи с цветными разводами.

Бабушка открыла балконную дверь. Запахло мокрым тополем и свежестью. Алиса посмотрела вниз. Прямо под балконом раскинулся шедевр природы - огромная лужа. У Алисы задрожали коленки. Шагнуть туда в лакированных туфлях казалось преступлением против цивилизации. Внутренний цензор орал: "Там бактерии!". Ее физически тошнило от страха перед нарушением правил, но и вернуться к ментальной арифметике она уже не могла.

Дождь начал стихать. Дворник Михалыч с огромной метлой уже вышел во двор и направился к луже, собираясь согнать ее в ливневую канализацию. Включился тикающий счетчик: еще три минуты, и символ свободы исчезнет навсегда.

Алиса стояла в прихожей. Одна нога в сапоге, второй сапог - в руках. Он не налезал. Время шло на секунды. Или она сейчас выбегает босиком, ломая весь свой стерильный авторитет, или остается идеальной, но мертвой внутри девочкой до конца каникул. Михалыч занес метлу.

Алиса вылетела во двор в одном сапоге и носке. Бабушка шла следом, неся в руках запрещенное регламентом полотенце. Они остановились у самого края огромной лужи. А вот и они - разводы в виде хвоста павлина!

- Бабушка, а если мама узнает? - прошептала Алиса.

Вера посмотрела на внучку, на ее бледные пальчики, на идеальную прическу.

- Алиса, - тихо сказала бабушка. - Мама сама когда-то отстирывала свои колготки. Жизнь - это не экзамен на чистоту. Детство должно быть с содранными коленками, промокшими ногами и криками "чур, я в домике!". Если ты никогда не испачкаешься, ты никогда не узнаешь, как это приятно - отмываться теплой водой в кругу тех, кто тебя любит. Человек рождается для радости, а не для сохранения товарного вида.

Алиса зажмурилась и сделала шаг. Правая нога в носке с размаху опустилась в самую гущу теплой дождевой жижи.

Вверх взлетел фонтан брызг, украсив ее белое платье коричневыми звездами. Алиса открыла глаза. Мир не взорвался. Земля не разверзлась. Наоборот, ступне стало тепло, щекотно и удивительно мягко. Из груди Алисы вырвался странный звук - сначала похожий на икоту, а потом переросший в чистый, звонкий, безудержный хохот. Она топнула второй ногой.

И этот хохот сработал как детонатор.

В окне второго этажа колыхнулась занавеска. Из первого подъезда, под завистливый вздох запертых дома детей, выскочил бледный мальчик в ортопедических сандалиях и с криком "А мне все равно терять нечего!" с разбегу влетел в соседнюю лужу.

Из третьего подъезда, нарушая все мыслимые правила детской гигиены, бежал толстый Павлик с куском батона в руке. За ним, тяжело отдуваясь, но победно размахивая старым зонтом, спешил дедушка в брезентовом плаще, крича на весь двор, что в шестьдесят пятом лужи были глубже, а караси в них - жирнее.

Через три минуты у лужи образовался стихийный митинг свободы. Дети прыгали, пачкая воротнички; бабушки с балконов сначала кричали о простуде, а потом, махнув рукой, выносили теплые пледы. Дворник Михалыч окончательно отложил метлу, сел на скамейку и улыбнулся, вспомнив свой 1974 год, свои лужи и карасей в них. Двор ожил. Он шумел, брызгался и пах настоящим, нестерильным детством.

Вечером они сидели на кухне. Алиса, завернутая в огромный плед, с растрепанными кудряшками, румянцем на щеках и горящими глазами, пила чай с малиной. Ее мокрые сапоги мирно исходили паром на балконе, подставив бока вечернему солнцу, а на диване лежал забытый планшет.

Алиса смотрела в окно, где засыпал омытый грозой и затоптанный счастливыми ногами двор, и впервые в жизни чувствовала себя абсолютно, бесповоротно живой и счастливой.

Теперь ей тоже будет что рассказать своей внучке. А завтра они договорились с ребятами поиграть во дворе. Если родители отпустят...