Птичка Счастья

Весело напевала я, складывая вещи. Мама улыбалась:

- Как приземлишься - сразу сообщи.

- Конечно, мамуль. Давай присядем на дорожку.

- Ну, пора!

Мы обнялись и попрощались.

Долгожданный отпуск. Я готовилась к нему полгода: купила билеты, все распланировала - куда пойду, что посмотрю. Бегала, докупала очередные "нужные" вещи: купальник, сумочку, очки. Жила в счастливом ожидании.

Все под контролем, все четко. Я чувствовала себя хозяйкой жизни.

Я села в такси:

- В аэропорт!

Минут сорок пути - можно и подремать.

Спустя двадцать минут, открыв глаза, я увидела красный сигнал светофора. Но водитель почему-то продолжал ехать.

Дальше все происходило как на ускоренной перемотке. Сигнал, рев тормозов, удар… Нашу машину отбросило, она закружилась на месте. В этот момент я подумала, что мы сейчас перевернемся на крышу и все закончится. Но затем все стихло, машина встала. Вдруг из динамика очень громко раздался голос диспетчера:

- У вас авария?

Водитель, получивший удар от раскрывшейся подушки безопасности, ощупал нос и крикнул:

- Да! - Он обернулся, убедился, что я в сознании, и выскочил из машины.

Я сидела на заднем сиденье с противоположной стороны. Дверь была смята, окно разбито, мелкие осколки лежали повсюду. Я попыталась перелезть к другой двери, но эта попытка не увенчалась успехом. Тихо матерясь про себя, я с трудом понимала, что произошло.

А водитель тем временем осматривал повреждения авто. Конечно, железо ведь важнее.

Приехала скорая помощь. Меня достали, уложили на носилки, закатили в карету.

- Поднимите правую ногу, - скомандовала женщина (медсестра или врач, я не разобрала).

Я подняла.

- А теперь левую.

Пытаясь это сделать, я испугалась, потому что нога мне не подчинилась.

Медик позвала напарника, и они стали разглядывать мои ноги.

- Смотри, тут укорочение, видишь? Похоже на перелом позвоночника.

"Этого не может быть!" - думала я, глотая слезы. Неужели я за минуту стала инвалидом? Я же только что жила, строила планы… Меня стало сильно трясти, и мне вкололи что-то успокоительное, после чего я отключилась.

После долгого оформления в приемном покое и многочисленных проверок ко мне наконец подошел дежурный врач и, радостно улыбаясь, заявил:

- Вам повезло, позвоночник цел! У вас перелом таза. Но, к счастью, без кровотечения, поэтому "железные трусы" на вас надевать не будем и на вытяжке держать месяцы не придется. Сейчас вам сделают укол и поднимут в палату.

Повезло? В том, что жизнь разбилась вместе со стеклом? А почему водителю не так "повезло", как мне? Почему я? Я же ничего не делала неправильно!

Я закрыла лицо руками и уже не могла сдержать слез - они лились сами собой. От боли, беспомощности и жалости к себе.

В палате стоял спертый воздух. Я укрылась с головой и тихо хныкала.

- Ты в туалет не хочешь? - тихо спросила меня санитарка, указывая на судно.

- Нет, - буркнула я.

"Как она себе это представляет? Тут же полно людей!" - думала я. Лежала и терпела - настолько мне все это казалось унизительным.

- Меня Гузель зовут. Ты не стесняйся, я столько тут перевидала всякого… Зови, если что.

Ее спокойствие раздражало. Все раздражало! Эти люди с их сочувствием, с их улыбками. Что они вообще понимают?

Врачи словно сговорились и твердили только о том, какая я счастливая: внутренние органы не задеты, а ведь могло быть все намного хуже. А в чем счастье? В том, что кроме меня никто не пострадал? Или в том, что я лежу и жду судно?

Мою физическую боль - будто по мне проехался каток, - мои душевные страдания, кошмары по ночам никто не понимал! Родители только причитали: "Как хорошо, что все обошлось и ты жива".

- Вы серьезно?! - орала я на них. - Впереди еще долгие месяцы реабилитации: физиотерапия, костыли, трости и прочие "прелести". Я работу потеряю! И вообще, на что я жить буду?!

Я не хотела никого видеть. Все внутри бурлило. Мне казалось, что весь мир против меня. Что никто не имеет права радоваться, пока я лежу.

"Пусть хоть кто-нибудь почувствует, каково это - когда у тебя отобрали жизнь!"

Я ревела каждый день, не думая о том, что причиняю боль близким.

Далее последовали бесконечные дни на кровати - ведь такие переломы срастаются, только если находишься в полном покое. Бессчетное количество уколов и таблеток.

Дни шли. Гузель приходила почти незаметно: легкая походка, тихий голос. Она проверяла бинты, поправляла одеяло, не задавала лишних вопросов. Иногда что-то напевала себе под нос - тихо, спокойно.

- Девочки, посмотрите, какое небо сегодня красивое, - сказала она как-то, открывая окно. - А вон облачко, будто нам улыбается.

Я фыркнула:

- Угу. Облачку-то хорошо, оно не лежит с переломом.

Гузель посмотрела спокойно, без осуждения:

- Может, тебе как раз и нужно полежать.

Я хотела огрызнуться, но не нашла слов. Да что она вообще знает о моей жизни?

На следующий день она пришла с физиотерапевтом.

- Ну что, девочки, сегодня танцы! - весело сказала она.

Все заулыбались.

- Я не буду, - резко бросила я. - Хватит с меня цирка.

- Как знаешь, - мягко ответила Гузель. - Никто не заставляет, если нравится сопротивляться.

Я отвернулась к стене.

Через пару дней я все-таки начала физиотерапию, и у меня даже получалось понемногу двигать ногой. Гузель радовалась так, будто это была ее собственная победа.

- Гузель, как тебе удается быть такой? - спросила я однажды. - Вечно спокойная, добрая, будто тебе все равно.

- Ничего мне не все равно, - ответила она. - Просто я понимаю: мы не управляем жизнью. Она ведет нас. Мы можем только довериться.

- А если не хочешь туда, куда она ведет?

- Тогда тебе будет больно. Очень. Пока не перестанешь упираться.

Я молчала. Мне стало тревожно.

"А если она права? Если все это не случайность, а просто… надо было согласиться?"

"Птица счастья завтрашнего дня

Прилетела, крыльями звеня…

Выбери меня, выбери меня,

Птица счастья завтрашнего дня!"

Эта песня играет по радио и доносится в нашу спальню. Я лежу с закрытыми глазами, притворяюсь, что сплю, чтобы воспитательница не ругалась. Тихий час, детский сад. Такое странное ощущение счастья, когда все просто есть и идет своим чередом.

Я открыла глаза: палата, рядом напевает Гузель, расставляя подносы с ужином.

- Гузель, - робко спросила я, - а что для тебя счастье?

- Делать людей счастливыми, хоть на минуту. Мы все - одно целое. Жизнь течет через нас и ясно показывает: не требуй от нее чересчур. Все, что имеешь, принимай с благодарностью и спокойствием.

Завибрировал мой телефон, на дисплее отобразилось: "Мама".

- Ответь, не отдаляйся, - тихо сказала Гузель.

Счастье… Какое же это теплое слово. В детстве ты не думаешь об этом, ты просто счастлив. Садик, ты маленькая, счастливая девочка… Мне опять захотелось туда. Так что же мне нужно сделать, чтобы ощущать счастье постоянно? Ведь находить время на самобичевание у меня прекрасно выходит. Я сама закрылась ото всех. А все, что мне нужно, - это открыться и просто быть в мире с собой, близкими, окружающими. Перестать воевать с жизнью, дать немного тепла родителям или просто незнакомым людям - это и есть счастье, это может наполнять радостью. Гузель помогла мне это увидеть и заглянуть в себя.

Мне вдруг стало спокойно от этих размышлений. Все отошло на второй план. Да, я больше не буду ждать очередного отпуска, полного выздоровления, повышения зарплаты и прочих поводов. Я ведь просто гонялась за призрачным счастьем. Я потеряла столько времени! Лежа в больнице, я видела много страданий и видела людей, которые относятся к этому по-другому: радуются каждому дню, не злятся на судьбу и помогают друг другу. А я? Я словно украла у себя и близких часть жизни.

- Мамочка, привет. Извини, что сразу не ответила. Расскажи, как у вас дела? - впервые за долгое время спросила я.

День выписки. Из больницы я выхожу уже другим человеком. Теперь я знаю: все это было дано для того, чтобы я изменилась.

Я вышла на крыльцо, впереди - ступеньки. Одной рукой опираясь на трость, а другой взявшись за перила, я начала спускаться, смотря под ноги. И тут я увидела, что на перила села птичка.

"Ну, привет! Прилетела, крыльями звеня…"

Родители уже бежали мне навстречу, а я улыбалась им.