Жизнь не диетический кисель

Дома его особо не ждала кошка Матильда. Она презирала Валеру за предсказуемость. Еще был кактус, который за три года так и не зацвел. Он опасался нарушить отчетность.

Жизнь - это рай?

Утро Валеры пахло стабильностью. Немного овсянкой. В шкафу висели рубашки. Строго по градиенту. От "бледно-серой тоски" до "графитового отчаяния". Авантюризм Валеры - кефир 3,2%, вместо привычного одного процента.

Валера любил галочки в блокноте. Сделал дело - поставил знак. Съел сушку. Заснул как младенец. Он верил в тротуарную плитку. Ходи по одной и той же - и старость придет по записи.

Послание в почтовом ящике

Все рухнуло 14 марта. Почтовые ящики соседей наполнились одинаковыми конвертами. Вопреки логистике. Валера раскрыл свой. Внутри вырезка с каким-то текстом. Обведена фраза: "Только те, кто предпринимают абсурдные попытки, смогут достичь невозможного". Альберт Эйнштейн.

И тут внутри Валеры что-то щелкнуло. Будто в швейцарские часы попал пьяный кузнечик. Он понял. Его жизнь - забор вокруг тумана. Захотелось перемен. Кардинальных. И Валера решил создать прибор - резонатор Человечности. Чтобы люди обнимались вместо споров на парковке.

Кузнечик в груди

В офисе Валера забросил отчет. Начал чертить круги, похожие на странные знаки и схему пылесоса одновременно. Людочка, та самая, в которую он был тайно влюблен, приклеила стикер. "Валера, тебя укусил философ?" - написала она.

Валера сжался. Почувствовал себя голым на вокзале: "Я же серьезный. У меня диплом. Дедушкины часы. А теперь я городской сумасшедший. Рисую связи между душами".

Ему захотелось спрятаться под столом. Но кузнечик в груди требовал действий.

Манящая цель

Валера уволился. Продал единственный приличный костюм и купил ящик проволоки и старый осциллограф. Тот пах подвалом и крахом надежд. Соседи смотрели с жалостью, будто он разводит пингвинов в Сахаре. Валера шептал в пустой холодильник: "Я банкрот. Финансовый. Биологический".

От стыда за хозяина засох кактус. Но цель манила и не отпускала.

Крах надежд

Он паял несовместимое. Трансформатор сорвался и упал прямо на ногу. Тяжеленный. Хруст костей слышал весь подъезд. Тут же погас свет - отключили за долги. Прибор испустил вонючий дым и затих.

Валера сидел в темноте на холодном полу. Прижимал распухшую ступню. Это был тупик. Абсолютный. "Я ничтожество", - думал он. Глотал соленые слезы: "Уютная гавань разрушена. Ради железки, которая не светит, не работает. Одинок. Покалечен. Схожу с ума в тишине".

Неожиданная помощь

Он ждал конца света. Но в дверь постучали. Это был сосед Коля, электрик с лицом человека, видевшего все. Даже замыкание в кабинете у мэра. Коля принес свечку и чекушку для анестезии.

"Слышь, Валера, - сказал Коля. - Ты тут мутишь хитрое. Давай фазу от щитка кину. Объясни только, как это должно фурычить".

Валера хотел закричать, что все кончено, что физика - злая шутка. Но увидел глаза Коли, добрые и не совсем трезвые. И понял. Прибор молчал, потому что Валера был заперт. Заперт в своей коробке. Ответ не в формулах. Ответ в Коле со свечкой.

Сделать невозможное

Валера выдохнул, улыбнулся сквозь боль: "Садись, Коля. Будем делать невозможное".

Коля подсоединил клеммы. Валера придержал рукой контакт. Искры. И случилось нечто. Не из учебников по бухгалтерии. Разлился свет. Не электрический. Мягкий, теплый. В груди сладко заныло. Будто тебе пять лет и мама купила шоколадного зайца. Самого большого в мире.

Валера увидел мир иначе. Не цифры, не отчеты - сияющая ткань. Где каждый узелок - человек. И все связаны крепкими нитями. Боль в ноге - ерунда. Отсутствие денег - пыль. Потому что прямо сейчас в этой обшарпанной квартире он наконец-то перестал быть отдельным, маленьким и испуганным "я".

Абсурдное счастье

Валера засмеялся. Громко. До икоты, до слез. Он захлебывался абсурдным счастьем. В темноте на подоконнике вдруг ожил кактус. Выпустил нелепый, розовый бутон.

Кошка Матильда, до этого три года смотревшая на Валеру как на досадную ошибку эволюции, вдруг спрыгнула с холодильника и в первый раз в жизни замурчала, уткнувшись носом прямо в его распухшую ступню. В этом вибрирующем звуке Валера услышал окончательное прощение

Валера понял: все, что он делал до этого, было лишь подготовкой к этой секунде абсолютной ясности. Он больше не боялся завтрашнего дня, потому что завтра больше не было просто датой в календаре - оно стало дверью, которую он наконец-то решился открыть.